Про моего деда

 

5 августа

 

Фото из открытого источника

Дед у меня был обыкновенный и в тоже время особенный. Он был убежденным коммунистом до последнего дня действия КПСС, а потом, без лишних эмоций, отнёс свой партийный билет в райком партии.

Он мало уделял нам с братом внимания, особенно, когда умер наш отец и нам требовалось мужское воспитание, но самозабвенно помогал нам строить дом на даче.

Сказать, что мы его боялись - не сказать ничего. Мы трепетали, когда были у него с бабушкой в гостях, ожидая его с работы и думая в каком настроении он вернётся домой. Будет приветлив или рявкнет на нас потому что кто-то в очередной раз сломал его баян.

Он был бравый военный-фронтовик, но всего три дня был в пекле боевых действий, когда воевал с японскими милитаристами, защищая Дальний восток.

До семидесяти лет он был неприступной крепостью, через стены которой не могли даже прошмыгнуть ни наши, ни его эмоции.

-Дед пришёл с ночной смены и спит, не будите его. - часто говорила нам бабушка, когда мы приходили к ним в гости. И мы ходили на цыпочках, опасаясь потревожить сон этого страшного и уважаемого человека.

Когда мой брат ушёл в армию, а я в двенадцать лет остался совсем без мужского влияния, мой дед стал совершенно другим человеком. Возможно, на это повлияло осознание им преклонности возраста, а может какие другие моменты нашей быстротечной жизни.

Его доброта и внимание ко мне - его самому младшему из внуков проявлялась в нашем с ним доверительном и дружеском общении.

Он накупил тогда для меня рыболовного снаряжения. Пара новых и хороших спиннингов, несколько бамбуковых удилищ и удочка телескопичка - лишь немногое из того перечня роскоши, ставшей доступной мне, благодаря любви и вниманию человека, заменившего мне рано ушедшего отца и временно отсутствущего старшего брата.

-Дед, расскажи, как ты воевал с японцами? - спрашивал я, когда мы сидели на берегу и следили за неподвижными поплавками.

-Пух, пух... - говорил дед, прикладывая удилище к плечу и прицеливаясь, как-будто в его руках была винтовка. Я смотрел ему в лицо и мы вместе смеялись.

Он рассказывал мне про японских военнослужащих, которых император посылал в бой в обуви без задников. Если такой воин возвращался босиком, было ясно, что он отступал и с ним свои поступали жестоко.

Я узнал от деда про смертников, сидевших на деревьях с ножом в поисках своей жертвы. Один самурай, один нож, один противник. Этим же ножом японец, после удачной охоты при любом раскладе делал себе харакири. Такой у них был настрой.

-Дед, а много их там было? - спрашивал я про японцев.

-До хе*ра. - уставая отвечать на мои вопросы, говорил дед, дёргая удилище при очередной поклёвке, доставая из реки окуня...

Сейчас, когда его уже более двадцати лет нет на этом свете, я, повзрослев, часто вспоминаю его с благодарностью за всё то, что он мне передал - свой жизненный опыт, свои знания, своё чувство юмора.

Мне на ум часто приходят мысли, что я давно прошёл тот возраст, в который он и его сверстники защищали Родину от врага.

Я понимаю, что он тоже был молодой, хотя я его впервые увидел, когда ему было за шестьдесят.

Спасибо, дед за всё. Покойся с миром!